Ken Sen
Опачке, тут будет текст!


Песня Дельтапланериста

Широка страна родная, стережет ее конвой.
Я над нею пролетаю, как фанера над Москвой.
По земле ходите сами, это, Господи, уволь.
Я лечу на дельтоплане, как на "Боинге" король.

Буря небо матом кроет, где-то что-то там крутя,
Я, как Карлсон, мчусь, стреляю, поднимаюсь в высь шутя.
Я летаю над полями, над посевами кружа,
Я плююся вниз слюнями, удобряю урожай.

Вижу голеньких влюбленных, кверху попками во ржи,
И недоенных буренок, мирно срущих у межи,
Вижу пьяных трактористов, вижу трезвую козу,
Демократов, коммунистов копошащихся внизу.

Разных тварей миллионы проплывают подо мной,
Города и регионы, зло, добро, любовь, разбой,
"Менатепы", "Инкомбанки", богадельни, нищета,
Голубые, лесбиянки, кони, люди, суета...

Вижу женщин разномастных - и горят мои глаза,
До безумия прекрасных, жаль, потрогать их нельзя.
Я на них не строю планы, изнурил себя постом,
Первым делом - дельтапланы, ну а девушки - потом!

Высоту я набираю, даль прозрачна и тиха,
Украину наблюдаю и республику Саха,
Кучму с гарными хохлами, Лукашенку с бульбашами,
Китовани с пистолетом и Гейдара с минаретом,
Плюс - Шаймиева с ордою, плюс - Дудаева с дудою,
Плюс - Ниязова с Кораном, плюс - родного со стаканом.
Я летаю над кремлями, над лесами и полями,
Над приличными людями, над столичными ...,
Астрономам разных стран мой известен дельтаплан!

Сам Господь тому порука - мир земной открылся мне,
Дельтаплан такая штука! - философская вполне!
Ну так выпьем, кто захочет, за полеты на Руси,
Если можно, Авва Отче, рюмку ближе поднеси!
Если можно, Авва Отче, рюмку ближе поднеси!



Тевтонская

Я читаю "Нойес Дойчланд" десять раз на дню.
Всяко-разные германцы-иностранцы
Задурили, басурмане, голову мою.
Решено: иду на крайность,
Поменять пора ментальность,
заодно национальность заменю.

Всенародно заявляю, что я немец.
"Хенде хох! Цурюк! Нихт шиссен! Ауфштейн!"
Я совковой жизни скидываю бремя,
Сердце рвется в милый край - Шлезвиг-Голштейн!

Нужно что нам, злым тевтонам? - Утречком пивка!
В магазин иду, как Зигфрид за Граалем.
Да, стране необходима твердая рука.
Продавщице крикнул: "Матка!
Бистро курка, млеко, яйка!"
Тут какой-то ветеран мне дал пинка.

Ну-ка, милая, мне шнапсу наливай-ка,
Да бегом давай доспехи мне зашей!
Мне жена кричит: "Я чайка, мол, я чайка!"
"А я Зигфрид!" - отвечаю, - "Нихт ферштейн!"

Вдоль по штрассе вместе с фройляйн выйду погулять.
"Гутен морген, чуваки! Иду вот в кирху.
Нет же в кирхе не киряют, ловят благодать.
Нам арийцам важно крайне:
Не вести себя, как швайне.
Это должен каждый бюргер понимать!"

Но! - Говорят, что немцы спят, когда напьются,
На фига тогда мне ваша Пруссия!
Если Пруссия - то место, где все прутся,
То это ж здесь, где вместе с вами прусь и я!

Вир зинд геборн дас мерхен сделать былью,
Преодолеть ди шпере унд ди вайт
Вернунфт нам дал стальные флюгельхенде,
А вместо херца - аузенбордмотор!



Разговор с критиком

Он пришёл с лицом убийцы,
С видом злого кровопийцы,
Он сказал, что он мой критик
И доброжелатель мой,
Что ему, мол, штиль мой низкий
Эстетически неблизкий,
Я фуфло, а он - Белинский,
Весь неистовый такой.

Возмущался, что я грязно,
Своевольно, безобразно
Слово гадкое "оргазм"
Безнаказанно пою.
"Ты ж не просто песни лепишь -
В нашу нравственность ты метишь!
За оргазм ты ответишь,
Гадом буду, зуб даю!"

Я пристыженно заохал,
Стал прощения просить.
Сам подумал: "Дело плохо,
Этот может укусить".
Распалился он безмерно,
Оскорбить меня хотел.
"Ты вообще, говорит, нудист, наверно!
А ещё очки надел!

Нет, спеть бы про палатки и костёр,
Про то, как нам не страшен дождик хмурый!
Но ты засел, как вредоносный солитёр
Во чреве исстрадавшейся культуры!
Культуры -
Мультуры,
Куль-куль-куль-куль,
Муль-муль-муль-муль.

Вреден я, не отпираюсь.
Утопил Му-Му я, каюсь.
Всё скажу, во всём сознаюсь,
Только не вели казнить.
Это я бомбил Балканы,
Я замучил Корваллана,
И Александра Мирзаяна
Я планировал убить.

А как выпью политуру,
Так сажусь писать халтуру.
Постамент родной культуры
Я царапаю гвоздём.
Клеветник и очернитель,
Юных девушек растлитель,
И вообще я - врач-вредитель,
Приходите на прием!

Если есть где рай для бардов,
Я туда не попаду.
Если есть где ад для бардов,
То гореть мне в том аду.
А в раю стоят палатки,
Всё халявное кругом:
Чай густой, а уксус сладкий,
И все песни лишь о том, что:

Да здравствуют палатки и костёр,
Наш строй гуманный, развитой туризм,
Ведёт народ к победам ля минор.
Всё остальное - ревизионизм.

И разгневанный радетель
За чужую добродетель
На меня за песни эти
Епитимью наложил.
Ты, говорит, обязан, хоть я тресни,
Написать сто двадцать песен
О туризме и о лесе,
Кровью все взамен чернил.

Думал я: "Достал, постылый!
Чо те надо-то, мужик?
Серафим ты шестикрылый,
Ну вырви грешный мой язык!"
Слушал я, ушами хлопал,
А когда совсем устал,
То сказал я громко: "Жопа!"
Тут он в обморок упал.

Но с тех пор в душе покоя нет,
И от переживания такого
Как-то мне приснился Афанасий Фет,
Бьющий Иван Семёныча Баркова.

Он лупил его кастетом,
Приговаривал при этом:
"Я пришёл к тебе с приветом
Рассказать, что солнце встало,
Что воспитанным поэтам
Выражаться не пристало".
А Барков просил прощенья,
Сжёг поэму про Луку.
Вот такое вот знаменье
Мне приснилось, дураку.

Но я песню написал назло врагам,
Как одна возлюбленная пара
У костра, в палатке, под гитару
Получила пламенный оргазм.



Шао Дэ Дзы

Утром вставать неохота —
Треснешь будильнику в лоб.
“Job” — по-английски “работа”.
Вот уж действительно — “джоп”.
А в дачном углу деревенском
Славно сидеть, созерцать,
Думать о Дао вселенском,
Мыслями мозг удобрять.

На дороге столбовой
Свинья лежит в экстазе,
И толстый-толстый слой
Миргородской грязи…
Едет пахарь на сивке верхом,
Смотрит, как я сажусь под плетень.
Он недеянье считает грехом
И вульгарно трактует как «лень».

Разведу окрошку пивом,
Полечу свою мигрень.
Покурю неторопливо.
Это лень? Пусть будет лень…
Вот пыхтит сосед по даче,
Тяпкой машет. Слухай, Вась,
Тяпку брось, кончай ишачить!
Тоже Золушка нашлась!

Наблюдай небес движенье,
Рост травы, реки скольженье,
Быстрокрылое круженье
Лупоглазой стрекозы.
Недеяние прелестно,
Созерцание полезно.
Так учил один известный
Тунеядец — Лао Цзы.

Меня пугают постоянно, что без помощи труда
Мне не поймать какой-то рыбки из какого-то пруда,
Ах, отстаньте от меня, мне рыбалка до фени.
Ходить мне лень, удить мне лень, моя фамилия Ленин!

Нюра — злая доярка — кричит мне: «Ты дачник хреновый!»
Дура! Я ж не на печке — я в башне из кости слоновой!
Нет у нас культуры лени, разучились созерцать.
Всё торчать бы в огороде да лопатами бряцать!
А я ж не просто так лежу —
Я же ИСТИНЕ служу!
Недеянье не кичится, не берёт города.
Недеянье — это высшая форма труда.
Недеянье — это путь длиною в сотни тысяч ли,
Это небо Поднебесной, это соль родной земли.
А с соседней колокольни раздаётся целый день:
«Лень!
Лень!»…

Можно встать, побежать, стать кипучим, как чайник,
Сделать жизнь насыщенной необычайно,
Разбираться в театре, кино и балете,
Посмотреть «Трёх сестёр», выпить водки в буфете,
Заработать мильон на торговле бензином
И кричать «Все козлы!» из окна лимузина.
Можно рваться во власть, на приличья не глядя.
Можно столько украсть, что уже не посадят.
Можно стать поп-звездой, режиссёром, поэтом,
Записным резонёром из высшего света,
Копошиться в тусовках, как куче навозной,
И к себе относиться чрезмерно серьёзно,
Торговать гербалайфом, худеть без эффекта.
Можно жизнь прожить в состоянии аффекта.
Можно много писать, всякую дребедень.
Можно это и то, можно всё! Но только лень!..
Ну лень!..

Мысль, будто конь без уздечки,
Вольно резвится, летит.
Даже валяясь на печке,
Мудрый всё время в пути.
Автор вполне понимает
Пагубность этих идей.
Сам Автор предпочитает
Трудолюбивых людей.
Да, недеянье прелестно,
Но надо ж и что-нибудь жрать.
Так что — привет Поднебесной!
Ставьте будильник на пять.

Ой ты, Дао, моё Дао, Дао вечное моё,
Дао важное, сермяжное, непознанноё…



Товарищи ученые 30 лет спустя

Товарищи учёные! Из книги Судеб следует,
Что все там будем: бедный ли, богатый - всё равно.
На бедность вы не сетуйте - наука жертв требует?
Вот вами же и жертвуют с наукой заодно.

Страна-то не типичная, страна не ординарная,
У нас любое действие всегда нолю равно.
Системы - бессистемные, стандарты - нестандартные,
Пространство - неэвклидово, хрен знает, чьё оно.

Здесь эффективно действует один закон неписаный:
Закон Большого Кукиша, дословно он гласит,
Что тело, погружённое в дерьмо по саму лысину,
Должно лежать не булькая и денег не просить.

Ну как мы бросились не споря смело в рыночное море:
Мы хотим плыть на просторе! Эй, страна, руби концы!
А теперь сидим на вантах, делим гранты по талантам.
Дети капитана Гранта - Джоржа Сороса птенцы.

Мозги одновалентные всегда дрейфуют поверху,
Там издают энциклики, шумят, руководят.
Вам ваше дело по-сердцу, им ваше дело по-фигу.
Такой вот получается постылый постулат.

А вы, бедняги, просите Его Превосходительство:
- Кормилец, дай нам денюжку, дабавь хоть медный грош.
- Конечно же, берите же, - вам говорит правительство.
А вы ему: - Так нету же!.. 0но вам: - Так ото ж...

Когда с интеллигентскими химерами покончите,
Вернетесь вы в исконный наш, крестьянский наш уклад:
Курятничек в кладовочке, коровка на балкончике,
А под балконом грядочки - здесь будет город-сад.

Такая вот редукция... Но, прежде чем откланяться,
Я кратко резюмирую сегодняшний базар:
Товарищи ученые! Мы все в глубокой заднице.
Спасибо за внимание, окончен семинар.





Хоронила мафия

Траурной процессии не видать конца,
На лафете пушки гроб увозят —
Хоронила мафия крёстного отца,
Расейского родного мафиози.

Воры морщат лоб: бандитам плакать не к лицу.
Проститутки все вуаль надели (еле).
Девочки в знак траура по крёстному отцу
На панель не выйдут две недели.

Вдова убита горем и наследник удручён:
Как некстати папа кони двинул! (двинул!)
Теперь придётся экономить каждый миллион!
«Да на кого ж, кормилец, нас покинул?»

Оркестр играл Шопена, лабух жарил на трубе,
Кладбище наполнилось народом (сбродом),
И татуированный соратник по борьбе
Произнёс такую речь над гробом:

«Ша, не в кипиш масть, прикиньте к носу, фраера:
Лапти сплёл наш старый кореш Сеня,
Мелкий зехер недокнокал и сыграл жмура.
Щас он с Богом ботает по фене!»

Кабак трещал по швам, поминки две недели шли:
Устрицы, омары, дискотека (эка!).
Выпили, подрались, постреляли, разошлись —
В общем, помянули человека.

Некролог в газетах, телеграммам нет конца —
Вот что значит истинная гласность!
Говорят, что нового к нам крёстного отца
Из Москвы пришлёт госбезопасность.
Говорят, что нового к нам крёстного отца
Из Питера пришлёт госбезопасность.

Таганка…

@темы: песенки, Тимур Шаов